Милиционер

Posted on Updated on

5

Побеждай зло добром.
Рим.12:21

Мы пришли в отчаяние. Мы не знали, как поймать этого рыжего кота. Он
обворовывал нас каждую ночь. Он так ловко прятался, что никто из нас его
толком не видел. Только через неделю удалось, наконец, установить, что у
кота разорвано ухо и отрублен кусок грязного хвоста. Это был кот,
потерявший всякую совесть, кот-бродяга и бандит. Звали его за глаза
Ворюгой.

Он воровал всё: рыбу, мясо, сметану и хлеб. Однажды он
даже разрыл в чулане жестяную банку с червями. Их он не съел, но на
разрытую банку сбежались куры и склевали весь наш запас червей.
Объевшиеся куры лежали на солнце и стонали. Мы ходили около них и
ругались, но рыбная ловля все равно была сорвана.

Почти месяц мы
потратили на то, чтобы выследить рыжего кота. Деревенские мальчишки
помогали нам в этом. Однажды они примчались и, запыхавшись, рассказали,
что на рассвете кот пронесся, приседая, через огороды и протащил в зубах
кукан с окунями. Мы бросились в погреб и обнаружили пропажу кукана; на
нем было десять жирных окуней, пойманных на Прорве. Это было уже не
воровство, а грабеж средь бела дня. Мы поклялись поймать кота и вздуть
его за бандитские проделки.

Кот попался этим же вечером….Он
украл со стола кусок ливерной колбасы и полез с ним на березу. Мы начали
трясти березу. Кот уронил колбасу, она упала на голову Рувиму. Кот
смотрел на нас сверху дикими глазами и грозно выл. Но спасения не было, и
кот решился на отчаянный поступок. С ужасающим воем он сорвался с
березы, упал на землю, подскочил, как футбольный мяч, и умчался под дом.

Дом был маленький. Он стоял в глухом, заброшенном саду. Каждую
ночь нас будил стук диких яблок, падавших с веток на его тесовую крышу.
Дом был завален удочками, дробью, яблоками и сухими листьями. Мы в нем
только ночевали. Все дни, от рассвета до темноты, мы проводили на
берегах бесчисленных протоков и озер. Там мы ловили рыбу и разводили
костры в прибрежных зарослях. Чтобы пройти к берегу озер, приходилось
вытаптывать узкие тропинки в душистых высоких травах. Их венчики
качались над головами и осыпали плечи желтой цветочной пылью.

Возвращались
мы вечером, исцарапанные шиповником, усталые, сожженные солнцем, со
связками серебристой рыбы, и каждый раз нас встречали рассказами о новых
босяцких выходках рыжего кота. Но, наконец, кот попался. Он залез под
дом в единственный узкий лаз. Выхода оттуда не было.

Мы заложили
лаз старой рыболовной сетью и начали ждать. Но кот не выходил. Он
противно выл, как подземный дух, выл непрерывно и без всякого утомления.
Прошел час, два, три… Пора было ложиться спать, но кот выл и ругался
под домом, и это действовало нам на нервы.
Тогда был вызван Ленька, сын деревенского сапожника.

Ленька
славился бесстрашием и ловкостью. Ему поручили вытащить из-под дома
кота. Ленька взял шелковую леску, привязал к ней за хвост пойманную днем
плотицу и закинул ее через лаз в подполье. Вой прекратился. Мы услышали
хруст и хищное щелканье — кот вцепился зубами в рыбью голову. Он
вцепился мертвой хваткой. Ленька потащил за леску, Кот отчаянно
упирался, но Ленька был сильнее, и, кроме того, кот не хотел выпускать
вкусную рыбу. Через минуту голова кота с зажатой в зубах плотицей
показалась в отверстии лаза. Ленька схватил кота за шиворот и поднял над
землей. Мы впервые его рассмотрели как следует.

Рассмотрев кота, Рувим задумчиво спросил:
— Что же нам с ним делать?
— Выдрать! — сказал я.
— Не поможет, — сказал Ленька. — У него с детства характер такой. Попробуйте его накормить как следует.
Кот ждал, зажмурив глаза. Мы последовали этому совету, втащили кота в
чулан и дали ему замечательный ужин: жареную свинину, заливное из
окуней, творожники и сметану. Кот ел больше часа. Он вышел из чулана
пошатываясь, сел на пороге и мылся, поглядывая на нас и на низкие звезды
зелеными нахальными глазами. После умывания он долго фыркал и терся
головой о пол. Это, очевидно, должно было обозначать веселье. Мы
боялись, что он протрет себе шерсть на затылке. Потом кот перевернулся
на спину, поймал свой хвост, пожевал его, выплюнул, растянулся у печки и
мирно захрапел.

С этого дня он у нас прижился и перестал
воровать. На следующее утро он даже совершил благородный и неожиданный
поступок. Куры влезли на стол в саду и, толкая друг друга и
переругиваясь, начали склевывать из тарелок гречневую кашу. Кот, дрожа
от негодования, прокрался к курам и с коротким победным криком прыгнул
на стол. Куры взлетели с отчаянным воплем. Они перевернули кувшин с
молоком и бросились, теряя перья, удирать из сада.

Впереди
мчался, икая, голенастый петух-дурак, прозванный «Горлачом». Кот несся
за ним на трех лапах, а четвертой, передней лапой бил петуха по спине.
От петуха летели пыль и пух. Внутри его от каждого удара что-то бухало и
гудело, будто кот бил по резиновому мячу. После этого петух несколько
минут лежал в припадке, закатив глаза, и тихо стонал. Его облили
холодной водой, и он отошел. С тех пор куры опасались воровать. Увидев
кота, они с писком и толкотней прятались под домом.

Кот ходил по
дому и саду, как хозяин и сторож. Он терся головой о наши ноги. Он
требовал благодарности, оставляя на наших брюках клочья рыжей шерсти. Мы
переименовали его из Ворюги в Милиционера. Хотя Рувим и утверждал, что
это не совсем удобно, но мы были уверены, что милиционеры не будут на
нас за это в обиде.

Константин Паустовский

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s