Отрывок из повести С. Довлатова «Заповедник» ( Израиль)

Posted on

— Говорит Москва! Говорит Москва! Вы слушаете «Пионерскую зорьку»… У
микрофона — волосатый человек Евстихеев… Его слова звучат достойной
отповедью ястребам из Пентагона…

Я огляделся. Таинственные речи исходили от молодца в зеленой бобочке.
Он по-прежнему сидел не оборачиваясь. Даже сзади было видно, какой он
пьяный. Его увитый локонами затылок выражал какое-то агрессивное нетерпение.
Он почти кричал:
— А я говорю — нет!.. Нет — говорю я зарвавшимся империалистическим
хищникам! Нет — вторят мне труженики уральского целлюлозно-бумажного
комбината… Нет в жизни счастья, дорогие радиослушатели! Это говорю вам я —
единственный уцелевший панфиловец… И то же самое говорил Заратустра…
Окружающие начали прислушиваться. Впрочем, без особого интереса.
Парень возвысил голос:
— Чего уставились, жлобы?! Хотите лицезреть, как умирает гвардии
рядовой Майкопского артиллерийского полка — виконт де Бражелон?! Извольте, я
предоставлю вам этот шанс… Товарищ Раппопорт, введите арестованного!..
Окружающие реагировали спокойно. Хотя «жлобы» явно относилось к ним.
Кто-то из угла вяло произнес:
— Валера накушавши…
Валера живо откликнулся:
— Право на отдых гарантировано Конституцией… Как в лучших домах
Парижа и Брюсселя… Так зачем же превращать науку в служанку богословия?!..
Будьте на уровне предначертаний Двадцатого съезда!.. Слушайте «Пионерскую
зорьку»… Текст читает Гмыря…
— Кто? — переспросили из угла.
— Барон Клейнмихель, душечка!..
Еще при беглом взгляде на молодца я испытал заметное чувство тревоги.
Стоило мне к нему присмотреться, и это чувство усилилось.
Длинноволосый, нелепый и тощий, он производил впечатление
шизофреника-симулянта. Причем, одержимого единственной целью — как можно
скорее добиться разоблачения.
Он мог сойти за душевнобольного, если бы не торжествующая улыбка и не
выражение привычного каждодневного шутовства. Какая-то хитроватая сметливая
наглость звучала в его безумных монологах. В этой тошнотворной смеси из
газетных шапок, лозунгов, неведомых цитат…
Все это напоминало испорченный громкоговоритель. Молодец высказывался
резко, отрывисто, с болезненным пафосом и каким-то драматическим напором…
Он был пьян, но и в этом чувствовалась какая-то хитрость…
Я не заметил, как он подошел. Только что сидел не оборачиваясь. И вдруг
заглядывает мне через плечо:
— Будем знакомы — Валерий Марков!.. Злостный нарушитель общественного
покоя…
— А, — говорю, — слышал.
— Пребывал в местах не столь отдаленных. Диагноз — хронический
алкоголизм!..
Я гостеприимно наклонил бутылку. В руках у него чудом появился стакан.
— Премного благодарен, — сказал он. — Надеюсь, все это куплено ценой
моральной деградации?
— Перестань, — сказал я, — лучше выпьем.
В ответ прозвучало:
— Благодарю и примыкаю, как Шепилов…
Мы допили вино.
— Бальзам на раны, — высказался Марков.
— Есть, — говорю, — рубля четыре. Дальнейшая перспектива в тумане…
—Деньги не проблема! — выкрикнул мой собутыльник.
Он вскочил и метнулся к покинутому столу. Возвратился с измятым черным
пакетом для фотобумаги. Высыпал из него кучу денег. Подмигнул и говорит:
— Не счесть алмазов в каменных пещерах!..
И далее, с неожиданной застенчивостью в голосе:
— Карманы оттопыриваются — некрасиво…
Марков погладил свои обтянутые джинсами бедра. Ноги его были обуты в
лакированные концертные туфельки.
Ну и тип, думаю.
Тут он начал делиться своими проблемами:
— Зарабатываю много… Выйду после запоя, и сразу — капусты навалом…
Каждая фотка — рубль… За утро — три червонца… К вечеру — сотня… И
никакого финансового контроля… Что остается делать?.. Пить… Возникает
курская магнитная аномалия. День работаешь, неделю пьешь… Другим водяра —
праздник. А для меня — суровые будни… То вытрезвитель, то милиция —
сплошное диссидентство… Жена, конечно, недовольна. Давай, говорит, корову
заведем… Или ребенка… С условием, что ты не будешь пить. Но я пока
воздерживаюсь. В смысле — пью…
Марков запихивал деньги обратно в пакет. Две-три бумажки упали на пол.
Нагнуться он поленился. Своим аристократизмом паренек напоминал Михал
Иваныча.
Мы подошли к стойке, взяли бутылку «Агдама». Я хотел заплатить. Мой
спутник возвысил голос:
— Руки прочь от социалистической Кубы!
И гордо бросил на прилавок три рубля… Поразительно устроен российский
алкаш. Имея деньги — предпочитает отраву за рубль сорок. Сдачу не берет…
Да я и сам такой… Мы вернулись к окну. Народу в ресторане заметно
прибавилось. Кто-то даже заиграл на гармошке.
— Узнаю тебя, Русь! — воскликнул Марков и чуть потише добавил: —
Ненавижу… Ненавижу это псковское жлобье!.. Пардон, сначала выпьем.
Мы выпили. Становилось шумно. Гармошка издавала пронзительные звуки.
Мой новый знакомый возбужденно кричал:
— Взгляни на это прогрессивное человечество! На эти тупые рожи! На эти
тени забытых предков!.. Живу здесь, как луч света в темном царстве… Эх,
поработила бы нас американская военщина! Может, зажили бы, как люди, типа
чехов…
Он хлопнул ладонью по столу:
— Свободы желаю! Желаю абстракционизма с додекакофонией!.. Вот я тебе
скажу…
Он наклонился и хрипло зашептал:
— Скажу как другу… У меня была идея — рвануть отсюдова, куда попало.
Хоть в Южную Родезию. Лишь бы подальше от нашей деревни… Но как?! Граница
на замке! С утра до ночи под охраной Карацупы… Моряком пойти в загранку —
сельсовет не отпустит… На интуристке жениться? На какой-либо
древнегреческой бляди? Где ее возьмешь?.. Один тут говорил — евреев
выпускают. Я говорю супруге: «Верка, это же мыс доброй надежды…» А супруга
у меня простая, из народа. Издевается. «Ты посмотри, — говорит, — на свою
штрафную харю… Таких и в кино пускают неохотно. А он чего надумал — в
Израиль!..» Но я с одним тут посоветовался. Рекомендует на еврейке временно
жениться. Это уже проще. Интуристов мало, а еврейки все же попадаются. На
турбазе есть одна. Зовут — Натэлла. Вроде бы еврейка, только поддает…
Марков закурил, ломая спички. Я начал пьянеть. «Агдам» бродил по моим
кровеносным сосудам. Крики сливались в мерный нарастающий гул.
Собутыльник мой был не пьянее, чем раньше. А безумия в нем даже
поубавилось.
Мы раза два ходили за вином. Однажды какие-то люди заняли наши места.
Но Марков поднял крик, и те ушли.
Вслед им раздавалось:
— Руки прочь от Вьетнама и Камбоджи! Граница на замке! Карацупа не
дремлет! Исключение — для лиц еврейской национальности…
Наш стол был засыпан конфетными обертками. Пепел мы стряхивали в
грязное блюдце.
Марков продолжал:
— Раньше я думал в Турцию на байдарке податься. Даже атлас купил. Но
ведь потопят, гады… Так что это — в прошлом. Как говорится, былое и
думы… Теперь я больше на евреев рассчитываю… Как-то выпили мы с Натэллой
у реки. Я говорю — давай с тобой жениться. Она говорит — ты дикий, страшный.
В тебе, говорит, бушует чернозем… А в здешних краях, между прочим, о
черноземе и не слыхали… Но я молчу. И даже поприжал ее немного. Она кричит
— пусти! Тут видно… А я говорю — так жили наши предки славяне… Короче,
не получилось… Может, надо было по-хорошему? Вы, мол, лицо еврейской
национальности. Так посодействуйте русскому диссиденту насчет Израиля…

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s